Что ни говорите, молодость ошибок не прощает.
В самобытности всем, кто растерял благородность во мгле,
Под заношенной майкой блистает по сердцу кинжалом
Одинокая стать персонажа, который остался ни с чем.

Но, однако, он век коротать продолжает,
И вперёд с каждым днём, собрав волю в кулак,
Он прыжком со дна камни на голову бесу пинает.
Это нечто из прошлого к действию ныне натуру толкает,

И я сделаю всё, чтоб теперь не сравняться позорным
Поступком с минувшей юдолью моей. Пусть в фольклорном
Сказании милость порой неприятность одолевает.
Здесь мораль каждой даты равна чудодейственному нулю.

Что вчера было правдой, в том смысл сегодня уже угасает.
Бытие не подвластно религии, власти, отцу,
Распускавшему сплетни про жалкий, расстроенный разум.
Эту ношу нести ковылями предречено мне в могилу свою.

За батареей склизкая многоножка,
Пахнет дохлой кошкой,
Или слежавшимся потом,
Нецелованных висков. Тошнота по субботам.

Снобизм и визги,
Я ничтожно казался кем-то,
Продолжая не быть - выскреб,
Продолжал переписывать тремор.

Ничто. Ничто. Ничто.
Это мысль стоит на пятках,
Она вглядывается в пальто,
Будто в клетках узора зачатки,

Этого ничто и никогда.
Скорченная площадь,
Громоздится в никуда,
Вывернутая роща,

Бордовая, настоящая,
Как шкура разлагающейся кошки или кота.
Я хотел не об этом,
Лишь о хребтах,

О вечной теме безумия,
Всё предсказуемо,
Мы уже умерли,
На это утро угрюмо-хмурое.

Комфортабельный ад,
Улица состоит из окурков у урны,
Шума выбеленных эстакад,
И ничто, как синоним абсурда.

1. Старый дуб
Москва в 1850 г погружена в туманы, среди серых домов и шумных улиц. Его появление никто особо не отметил – а может, город просто не знал, что эта крохотная жизнь станет тяжёлой, как тень, на всем, что её встретится.
Родители новорожденного умерли слишком рано, если так можно выразиться. Их смерть повисла над городом, как тёмные свинцовые тучи, и казалось, что сам воздух стал плотнее, а улицы – опустели. Люди шептались между собой, потому что родители мальчика были важными, весомыми и их потеря словно вычеркнула маленький кусок из всей жизни города.
Он остался один, и никто не знал, что делать с этой маленькой тенью. Его взяла под опеку тётя Александра Дубровская и её муж Сергей. Они нарекли мальчика Михаилом. Он не знал, кто были его родители, и ему говорили – что от него просто отказались. Но где-то глубоко внутри Миша чувствовал потерю и пустоту, ощущал невидимую трещину, которую никто не мог залатать.
Всё его существование было тихим, почти незаметным. Он жил в доме Дубровских, среди забот и правил, но с ощущением, что его жизнь началась без света и без ответа. И с самого начала он понимал: этот город, этот дом, эти люди – всё вокруг словно покрыто тенью прошлого, которое принадлежало кому-то другому, не ему.
Миша рос своей маленькой тихой жизнью, и в восемь лет его отдали в академию, однако учёба давалась ему с трудом. Он слушал учителей, кивал, писал конспекты, а сам летал в облаках… Высоко над серыми стенами классов, он словно наблюдал другие миры зелёных полей, прерывистых лесов и ветра.
После уроков он уходил далеко, к дубу на пустоши. Усаживался на утес и смотрел на окраины сверху: поля, словно изумрудная ткань, воздух, который был пропитан свежестью и дождём. Там, на его маленьком краю мира, Миша чувствовал себя свободным, и , может быть впервые ощущал, что его маленькая жизнь принадлежит только ему.
Но тень прошлого не отпускала его. Он знал, что родители умерли, и в глубине души понимал, что ему не рассказывали правды по многим причинам. Его сердце иногда билось сильнее от мысли о том, кем же они были – его родители, что делали, чем увлекались. Но тётя и дядя были не преклонны: «От тебя просто отказались». И Миша учился с этим жить – с пустотой, которую нельзя заполнить, с тишиной, которая звенела громче любых слов. Внутри он хранил свою тайну: маленький уголок памяти, где родители ещё жили, где мир был другим.
Всё изменилось в один день, когда гроза ударила по дому, как будто сама судьба решила показать свою силу. Миша сидел в комнате, а тёплый свет свечей играл целые образы на стенах… Когда вдруг раздался оглушительный треск. Молния пронзила небо, и языки пламени наполнили дом. Крики, метания, безуспешные попытки удержать «настоящее» - огонь был быстрее, сильнее.
Привычный мир снова рушился. После пожара они остались без крова и были вынуждены переехать в Петербург. Миша помнил, как город встретил их чужими улицами и глухими окнами домов. Здесь не было того дуба, не было пустоши, того воздуха, который давал ему свободу.
И вскоре болезнь настигла Мишу. Дни растянулись скукой и тяжестью. Всё, что было раньше – поля, леса, утёс – казалось совсем далёким. Его маленькие мечты ушли вместе с дымом, а жизнь стала серой, как каменные улицы Петербурга.
Последней его волей стало посадить желудь прямо на могиле, словно маленькое обещание самому себе: что-то живое, останется, когда его не станет. И дуб вырос раскидистый, словно память о том, что даже после потерь жизнь должна продолжаться.

2. Творческий кризис
После всего, что я пережил в творческом кризисе, я не впадал в депрессию и не прятался в одеяло. Я просто уезжал за город, чтобы развеяться, чтобы воздух и тишина напомнили, что мир всё ещё существует, даже если голова полна хаоса.
Однажды я заметил церковь. Заброшенную. Среди полей, которые я проезжал раз за разом, и которая мелькала на дороге. Решил остановиться. Решил посмотреть.
Когда я перелез через старую ограду, заброшенная аура давила на плечи, и я почувствовал себя не писателем, а вандалом. Грязно-белая, с трещинами, но всё ещё сохранившая форму, церковь встретила меня старой дверью со ржавым замком. Я толкнул её – и, на удивление, она была не заперта.
Внутри церемониальный зал встретил меня иконами, свечами и тихой, почти забытой атмосферой святости. Всё казалось замершим во времени. Я обошёл церковь кругом, и тогда понял: то, что кажется заброшенным снаружи, на самом деле живо внутри. Здесь кто-то недавно молился, и кто-то всё ещё оставлял след, даже если это не очевидно сразу.
Чьи-то шаги позади заставили меня оставить это место. Я вышел на солнце, вдохнул свежий воздух и понял, что ощущение прошлого, его тишина и его сила – всё ещё рядом. И иногда оно врывается тишиной, деревьями, старыми зданиями. Прошлое призвано напомнить, что потери – неизбежная часть жизни, и несмотря на них… жизнь продолжается. И иногда, когда мы ищем вдохновение, мы просто идём по следам тех, кто жил дол нас, чтобы услышать своё собственное эхо.

Жила в нашем мире одна девочка, по имени Наташа. И она очень мечтала о коньках. Она не умела на них кататься, но представляла, как на катке будет порхать в воздухе, и рисовать коньками на льду, всякие фигуры и пируэты. Но, их семья была бедной, и родители девочки не могли позволить по деньгам такую покупку.

До Нового Года оставалось четыре дня. Поэтому поводу Наташа решила написать Деду Морозу письмо. Она аккуратно выписала буковки, и нарисовала Дедушке рисунок (см. рисунок наверху). И в этом письме она написала о своей мечте. Как она представляет, что будет кататься, порхать как бабочка, чувствовать себя свободно…. Но пока что это только мечта…

В школе над девочкой, все смеялись. А один мальчик, По имени Мишка Мерзлятин, обозвал Наташу. Да так обидно, что та ушла, заплаканной.

Мечта - это то, чего мы больше всего хотим, к чему стремимся. Вот и Наташа, с нетерпением ждала, когда настанет Новый год. И он настал! После скромного празднования за столом, Наташа побежала смотреть под ёлку. И там оказались новые, блестящие, упакованные в разноцветную бумагу коньки! Девочка была так счастлива, что даже заплакала от счастья.

На следующий день Наташа побежала на каток. Она надела коньки, закрепила все крепления и вышла на лёд. И тут! Наташа потеряла равновесие, и упала. Естественно, никто из нас не смог бы, сразу пойти на коньках по льду. Дл этого нужно тренироваться. Вот и наша героиня решила пойти на кружок фигурного катания. Он был бесплатным, поэтому родители Наташи одобрили её занятия.

Через месяц, девочка научилась кататься. А уже через год, стала олимпийской чемпионкой по фигурному катанию! Она была самой лучшей в своей тренировочной школе. И в этом году Наташа поехала вместе со своим тренером Софьей Ивановной, на олимпийские игры в Токио, представлять свою страну! А после турнира, судьи объявили, что на соревнованиях по фигурному катании среди пятидесяти стран она заняла третье место!

Наташа, приехав домой, вышла из такси. И как только она вышла, весь двор стал её обнимать, похлопывать по плечу, и поздравлять с победой. И тут к ней подошёл Мишка Мерзлятин – её одноклассник. В руках у него был большой шикарный букет роз.

- Ты меня извини, что я поддразнивал тебя в школе. Я глупо поступил. Ну, в общем… это тебе…

И он протянул ей букет цветов. Наташа была доброй девочкой, и зла на Мишку, не держала. И стали они лучшими друзьями и почти никогда и не ссорились. Наташа была очень счастлива. Подумать только, как изменилась за год девочка. Спасибо Дедушке Морозу. Ведь если бы не он, то Наташа так и не стала бы олимпийской чемпионкой. Очень часто, девочка перед сном благодарила волшебника, что тот осуществил её мечту.

Ты говоришь, что я не прав, что я не знаю
Как мир устроен, не по правилам играю;
Что не иду навстречу солнцу на восток,
И не бегу плевать на западный порог.

Пускай не знают вкус причастия уста,
Пускай на сердце нет тяжелого креста,
Твои слова меня напрасно осуждают -
Не забывай, что люди разные бывают.

И для одних Иешуа был светел, свят,
И на Голгофе за грехи людей распят;
Иные ходят по земле, приняв Крещенье,
Но проповедуют Иудово ученье…